Если она захочет.

3/4/2017
Огонь не унимался.
Обгладывал изнутри, вылизывал рёбра, истончался в короткий язык кусунгобу - неправильный, не слева направо, а - снизу вверх, разваливал грудную клетку напополам - до гортани, хрящи ломались, обломки таяли сливочной мякотью на языке, а...
А он всё закрывался.
Прятал, топил, скрывал, замазывал молочно-белым алые тени, известь капала, выжигая глаза, а он плакал - беззвучно, лелеял в ладонях акулью шкуру, мечтал.
Ждал.
Дождался.

И было так сладко видеть - задыхается, бежит, и знать, что не успевает, - Я тоже опоздал, - а до этого - поводить перед чужим лицом ножнами, выкрашенными в чёрный, поманить рукоятью, поманить...

И видеть, как тот откликается, как ломается кокон отрешённости, как вспыхивают глаза - тёмным, бессветным, топью зрачков, чёрным снегом.

Снег тогда шёл - чёрный.

...

А этот идиот всё испортил.

...

Не было.

Не было, не было, не было.

...

Вкус мести был - проигрышем.

И он прятал, топил, скрывал, и пальцы тонули в снегу, и обледеневший шнурок надламывался и гнулся, а чужая шея была - как снег, только пальцам было слишком, а внутри...

...

Они его обманули.






Оставить комментарий

Емейл не публикуется. Обязательные поля помечены символом *